Пятница, 24.03.2017, 16:52 | Вы вошли как Гость | Группа "Гости"Приветствую Вас Гость

Мерянский язык



Мерянский (друс. мер(ь)скый), ныне мёртвый, финно-угорский язык в период наибольшего распространения занимал, очевидно, территорию современных центральных областей европейской части РСФСР - (полностью) Ярославской, Ивановской, Костромской, (частично) Калининской (Кашинский р-н), Московской (за исключением юго-западной части), Владимирской (к северу от Клязьмы и отчасти к югу от нее, за исключением земель муромы, другого финно-угорского племени, у впадения Клязьмы в Оку)  Не исключено, что и вне этой территории, компактно заселенной Мерей, в частности к северу от нее имелись группы носителей мерянских диалектов или близкородственного мерянскому языка, о чем говорят топонимы типа р. Вёкса, р. Ягрыш (Вологодская обл.), (Солом)бала ( Архангельская обл.), близкие к распространённым на бывших несомненно мерянских землях. Однако ввиду полной неизученности этого вопроса, как и вопроса о части мери, по преданию переселившейся, избегая христианизации, к марийцам или мордовцам и, видимо, здесь ассимилированной, в данном исследовании они не рассматриваются.

Соседями Мери до распространения на соседних землях восточных славян были с юго-запада балтийские племена, в частности голядь, с запада и северо-запада - вепсы (друс. весь), одно из древнейших прибалтийско-финских племён. С севера земли мери граничили с землями заволоцкой чуди, видимо, также прибалтийско-финской этнической группы, хотя и не вполне установленного состава. С северо-востока мерянская этническая территория, видимо, соприкасалась с областью пермских племен, скорее всего предков коми. С востока с мерей граничили марийцы; а с юга - мордовcкиe племена: мурома и, возможно, мещера. Позже западными соседями мери стали восточнославянские племена - кривичи, новгородские словене и вятичи, с рубежа Х-ХІ вв. начавшие проникать на мерянские земли. Если первоначально область мери была почти со всех сторон, кроме запада, окружена землями родственных финно-угорских племён, то со славизацией муромы, мещеры, соседней с мерей части вепсов и заволоцкой чуди и с расселением славян на мерянской этнической территории меря, за исключением крайнего востока, оказалась в славяно- русском (Понятие "славяно-русский" (сокращение более точного "(восточно)славяно-(велико)русский") служит общим наименованием для обоих исторически взаимосвязанных языковых ( и этнических ) образований - местных говоров языка древнерусского и развившегося из него (велико)русского языка (и соответственно их носителей - части восточных славян и развившегося из них (велико)русского народа)окружении в виде отдельных, всё более разобщаемых мерянских "островов". Постепенное растворение мери в славяно-русском языковом окружении, связанное с ее ассимиляцией, привело к её полному исчезновению как отдельного финно-угорского этноса и к слиянию мери с формирующейся на ее бывших землях частью (велико) русской народности.

Археологические данные современной науки позволяют считать возможным образование мери в отдельное финно-угорское племя (группу племён) на своей исторически засвидетельствованной территории уже в 1 тыс. до н.э. [22, с.312-314]. Непосредственными предшественниками мери были, очевидно, индоевропейцы, представители так называемой фатьяновской культуры, вытесненные и ассимилированные пришедшими с востока финно-уграми, предками мери. Включение в состав этой части финно-угров (протомери) индоевропейцев-фатьяновцев могло способствовать их окончательному обособлению от других, финно-угорских племён.

Первое историческое упоминание о мере готского историка Иордана (VI в. н.э.), где меряне (Merens "мерян") упоминаются среди племен, плативших дань готскому королю Германариху, несомненно свидетельствует о существовании в это время мери как отдельного финно-угорского племени. Следующие упоминания о мере относятся уже к IX-Х вв. и появляются в древнерусском историческом источнике - "Ипатьевской летописи", где о ней сказано как о союзнике восточных славян - в связи с собиранием дани варягами с древнерусских и соседних с ними племён (859 г.), по поводу походов Олега на Киев (882 г,) и на Царьград (907 г.), в которых наряду с варягами и восточными славянами принимала участие и меря. В другом древнерусском летописном источнике о мере говорится как об особом этносе со своим языком, выделяемом на фоне других финно-угорских племён, известных в XI в. восточным славянам: "... а на Ростовьском озеръ Meря, а на Клещынъ озеръ Меря же; а по Оцъ ръцъ, гдъ потече в Волгу же, Мурома языкъ свой, и Черемиси свой языкъ, Морьдва свой языкъ...

На основании, в частности, того, что после X-XI вв. меря перестает упоминаться в древнерусских летописных сводах, в дореволюционных отечественных работах бытовало мнение, что к тому же периоду относится и полная ассимиляция мери восточными славянами. Это мнение, встречающееся иногда и в некоторых зарубежных работах даже в 60-х годах нашего века, в свете исследований советских историков следует признать устаревшим. Данные этих исследований, опирающихся на не использованные ранее исторические источники, показывают, что и после событий IX-Х вв., упомянутых в Ипатьевской летописи, меря еще долго существовала на своих землях, куда с Х-XI вв. стали проникать восточные славяне [10, с.5]. В целом ряде мест своего проживания меря сохраняла этноязыковой облик еще в ХV-XVI вв., а на наиболее периферийных ( восточных) территориях и в лице отдельных групп или лиц, носителей языка, - возможно, и в ХУП в. и даже в начале ХУШ в. В пользу этого говорит упоминание административного понятия "Мерский" (стан) в документе середины ХУШ в.: "Георгиевская (церковь. - О.Т.), что в Мерском".

Достоверные сведения современной советской исторической и археологической науки полностью подтверждают мысль о мирном проникновении славян на мерянские земли, высказанную еще В.О.Ключевским: "Происходило заселение, а не завоевание или вытеснение туземцев" [24, с. 295]. Это было связано как с редкостью мерянского населения, позволявшей славянам занимать многочисленные пустовавшие земли, так и с различием в занятиях мерян (преимущественно скотоводов, охотников и рыбаков) и славян ( преимущественно земледельцев). Обе группы населения в низших и средних слоях как бы дополняли друг друга, постепенно срастаясь в единое социально-экономическое целое. Видимо, такое же срастание происходило и в социальных верхах Владимиро-Суздальской Руси: мерянская знать сближалась со славяно-русской, образуя вместе с ней господствующие слои княжества. Единственное известное истории крупное восстание ( 1071 ), охватившее мерянское население, как справедливо полагает современная наука, вызывалось имущественным и классовым расслоением в мерянской среде, а не каким-либо славяно-мерянским национальным антагонизмом: "Нет никаких данных в пользу того, что восстание местных смердов было направлено против русских феодалов". Восстание вызвало, по местному преданию, переселение части мери к родственным марийским  или мордовским племенам, где она впоследствии ассимилировалась.

Очевидно, мирный характер славянского проникновения в мерянские земли относится к сфере как социально-экономических, так и культурно-языковых отношений. Помимо косвенного свидетельства, которое можно усматривать в дли- тельности сохранения мерянского этнического элемента на данной территории, имеется и прямое, говорящее о том, что хорошее владение мерянским языком в конце XІ в. расценивалось как обстоятельство, достойное упоминания в житии крупного церковного сановника, первого ростовского епископа Леонтия, очевидно, в связи с успешным использованием мерянского языка при христианизации мери; "Се бъ блаженный и костянтина града ражай и въспътаніе русскій же и мерьский язык добръ умъяше книгамь роуским и гречьскимъ велми хытрословесенъ сказатель". Упоминание в житии мерянского языка вместе с русским наряду с руссками и греческими книгами говорит о том, что в знании этого языка усматривалась довольно высокая ценность, видимо, обусловленная его ролью во Владимиро-Суздальском княжестве, тогда еще этнически смешанном славяно-мерянском крае. Так не могли относиться к языку сознательно игнорируемому, тем более преследуемому.

В более поздний период, когда в связи с ростом славяно-русского населения и частичной ассимиляцией мери количество мерянского населения уменьшилось и оно располагалось отдельными "островами", "районы, населенные мерей, были выделены в специальные территориальные единицы (Мер(ь)ские станы. - О.Т.). Таким образом, мерянские "острова" получили в свое время, так сказать, официальное признание". Данные факты не оставляют сомнения в том, что положение мерян во Владимиро-Суздальской ("Московской) Руси не напоминало положение угнетенного племени. Скорее, оно было похоже на положение юридически и социально равноправного этнического элемента, сначала союзников, а затем сограждан одного из наиболее могущественных княжеств Киевской Руси, ставшего центром Русского государства и формирования (велико)русской народности (" нации).

Если в дальнейшем здесь не обнаруживается меря как от- дельный этнический элемент, как, впрочем, и славянские племена, проникавшие сюда, - новгородские словене, кривичи и вятичи, а выступает монолитное ядро новой отдельной славянской (велико)русской народности, то причину следует искать в обстоятельствах объективно сложившегося процесса экономической и этноязыковой консолидации, протекавшего здесь. Мирно сложившийся и развивавшийся симбиоз привел к срастанию славяно-русской и финно-угорской частей в одно этноязыковое единство с перевесом славян, что явилось предпосылкой дальнейшей постепенной славизации мерянского населения.

Важными причинами, обусловившими именно такое направление ассимиляционного процесса, были количественный перевес славян над местными финно-уграми и более высокий уровень их экономики, социального строя и культуры по сравнению с мерей. Эти вполне объективно действовавшие причины сопровождались уходом славян из южных древнерусских областей, подвергавшихся в XI-XII вв. жестоким ударам кочевников. Славизация мерян могла быть особенно усилена последствиями золотоордынского нашествия, вызвавшего массовый уход славяно-русского населения на здешние земли и надолго отрезавшего мерю от родственных финно-угорских народов Поволжья и Приуралья, связи с которыми в былом могли поддерживать и питать здешнюю финно-угорскую культуру.

К числу до сих пор не выясненных принадлежит вопрос о происхождении и значении самого этнонима "меря". Исходя из его сходства с самоназванием марийцев "мари", финский ученый А.Кастрен высказал предположение, что этноним "меря" возник из этнонима "мари" ввиду особой близости мери к марийцам как видоизменение в устах славян. Его поддержали позднее Т.Семенов и М.Фасмер, придерживавшиеся, как и А.Кастрен, мнения об особой близости мерянского языка к марийскому и считавшие его близкородственным марийскому, если не одним из его диалектов, что было в дальнейшем отвергнуто так жe, как и мысль о близости указанных языков. Предположение А.Кастрена неприемлемо хотя бы потому, что этноним "меря" зафиксирован в близкой к нему форме Merens (готская форма вин.п. мн.ч., то есть "мерян", очевидно, на ос- нове дмер. "mera "меря") у готского историка Иордана уже в VI в., задолго до каких-либо меряно-славянских языковых контактов. О древности этнонима свидетельствует и употребление его в форме Mirri в "Gesta Hammaburgensis Ecclesiae Pontificum" Адама Бременского, отражающей, скорее всего, его арабскую передачу, где при ограниченности вокализма (*a, i, u возможно было только подобное воспроизведение исходного дмер. mera. При известной логичности не является вполне убедительным также взгляд А.Л.Погодина [86, с. 326] и Ю.Мягистэ, сближавших этноним "меря" с фин. meri "море; диал. (большое) озеро" в связи с обитанием части мери у больших озёр: Неро (Ростовского), Kлещина (Плещеевского) и Галичского.

Вопрос о происхождении названия "меря" остается нерешённым не только из-за недостаточной убедительности предложенных до сих пор объяснений, но и потому, что еще не выяснены два вопроса, без предварительного решения которых, как представляется, невозможно серьезно говорить о его этимологическом истолковании. До сих пор не ясно, является ли этноним "меря" самоназванием мерян (в целом или одного из мерянскых племен) или так они были на- званы одним из соседних народов. Название "меря", явно аналогичное ряду других финно-угорских этнонимов типа эрзя, мокша, вод. vad'd'a "водский" (эст. vadja "то же", фин. vatja "водский язык"), требует объяснения со словообразовательной точки зрения.

В свою очередь, решение этих вопросов нуждается как в углублении знаний истории финно-угорских народов, так и в выяснении принципов словообразования финно-угорских этнонимов, где могут сохраняться особенно архаические структурные типы. С вопросом о происхождении этнонима "меря" тесно связан вопрос о происхождении мерянского языка, его месте в семье финно-угорских языков, который также еще не нашел своего окончательного решения. Если принадлежность мерянского языка к финно-угорской группе никогда не вызывала особых сомнений (Прим.3 Здесь, конечно, не принимаются во внимание явно устаревшие взгляды, например Д.Ходаковского, считавшего мерю "славянским племенем", а следовательно, и носителем славянского языка.), то значительно сложнее было решить, к какому финно-угорскому языку (группе языков) он особенно близок. А.Кастрен предполагал особую близость мери и марийцев и их языков. Первая серьезная попытка подтвердить эту гипотезу, как и вообще изучить мерянский язык на ocнове его остатков, была сделана Т.С.Семеновым, учителем марийского языка при Казанской учительской семинарии, в статье "К вопросу о родстве и связи мери с черемисами", опубликованной в 1891 г. На основе сравнения 403 местных названий предполагаемого мерянского происхождения с марийскими словами и названиями Т.С.Семенов нашёл, что "данные из языка и факты из быта и истории мерян и черемис... действительно допускают возможность очень близкого родства между этими народами". В то же время он считал, что окончательно определить место мерян- ского языка среди других финно-угорских можно будет "только тогда, когда меряне... по остаткам своего языка будут сопоставлены или сравнены со всеми народностями финского племени". По стопам Т.C. Семенова в опубликованной значительно позже (1935), работе "Меrja und Tscheremissen"  шёл фактически М.Фасмер, на основании более тщательно собранного и исследованного ономастического материала старавшийся доказать близость мерянского языка к марийскому. Относительная ограниченность привлеченных данных (только топонимы) и стремление во что бы то ни стало связать их лишь с марийским языком (например, в объяснениях по по- воду названий Кера, Ура, Курга, Тума, Лочма/Лотьма  привели М.Фасмера к выводу, что "должно быть допущено тесное родство мери и марийцев(черемисов)". Неправомерность подобного вывода подверг критике финский исследователь П.Равила, считавший, что мерянский язык более обоснованно рассматривать в качестве связующего звена между прибалтийско-финскими и мордовскими языками. Работа М.Фасмера, таким образом, не способствовала решению вопроса о положении мерянского среди финно-угорских языков. П.Равила, справедливо критиковавший М.Фасмера за односторонность и необъективность освещения языковых фактов, тоже не обосновал своего мнения конкретным исследованием мерянского языкового материала, но с этого времени, а отчасти и вследствие работ археологов, опровергающих тесную связь мери с марийцами, гипотеза об особой близости мерянского языка с марийским была окончательно отвергнута.

Учитывая взгляды предшественников и на основании результатов собственных исследований, А.И. Попов пришел к выводу, о том, что "... несмотря на несомненные общности в словаре с другими финно-уграми ... меря (в языковом отношении) отличалась от марийцев, как и от мордвы и других финно-угров...". Этот взгляд подтверждается и отрицательными результатами предшествующих попыток усмотреть в мерянском особую близость к какому-либо из финно-угорских языков, и явным своеобразием ряда мерянских слов, о чем говорит А.И. Попов, - таких, как урма "белка", яхр(e) "озеро", бол "селение" и под. При всей его логичности этот вывод также нуждается в обосновании, поскольку подвергнутый исследованию материал предполагаемого мерянского происхождения изучен недостаточно. Обращает на себя внимание однотипность этого материала: почти весь он относится к ономастике. Возможные мерянские элементы из диалектных апеллятивов и социолектов (арго) с бывшей мерянской территории до последнего времени не исследовались. Кроме того, почти никто из исследователей, кроме отчасти Фасмера, обра- тившего внимание на звуковую сторону мерянских включений в русском, не вышел за круг чисто лексико-этимологических вопросов.

Учёные, уделившие внимание мерянскому языку, в большинстве случаев ограничивались приведением списков названий предполагаемогo мерянского происхождения, обосновывая их истолкование параллелями из других финно-угорских языков. Несколько расширить исследование попытался О.В.Востриков, привлекая данные диалектных апеллятивов, в частности связанные с местной географической номенклатурой, что позволило ему найти ряд новых интересных мерянских включений в русских говоpax. При всех несомненных достоинствах работ О.В.Вострикова их, однако, как и работы его предшественников, характеризует отсутствие системного подхода к предполагаемому мерянскому материалу. Это могло быть связано с тем, что исследуемая им территория (Волго-Двинское междуречье) была в прошлом населена носителями не только мерянского, но и других финно-угорских языков, и О.В.Востриков не ставил перед собой задачи специального исследования мерянского языка, его мерянские находки сделаны как бы попутно. Между тем мерянский, как и другие субстратные языки, уже давно ожидает не отдельных случайных, хоть и интересных, работ, появляющихся через значительные промежутки времени, а целеустремленных, специальных исследований, где бы полнота и разнообразие материала сочетались с системностью и всесторонностью его рассмотрения. Возможность подобных исследований подготовлена всем предшествующим развитием финно-угристики, в частности возросшей изученностью смежных с мерянским финно-угорских - вепсского, мордовского, марийского, пермских - языков. Об их актуальности свидетельствует появление с 60-х годов целого ряда работ, посвященных финно-угорским субстратам в русском языке и принадлежащих отечественным и зарубежным учёным, в частности В.И.Лыткину, Б.А. Серебренникову, А.К.Матвееву, В.Т.Ванюшечкину, О.В.Вострикову, О.Б.Ткаченко, В.Феенкеру, Г.Стипе.

Работа в области финно-угорских субстратов в русском языке, в частности мерянского субстратного языка, должна стимулироваться также социально-экономическими процессами - преобразованием природы, миграцией населения, переездом сельского населения в города и т.п., - которые ведут к исчезновению местных русских говоров, включающих в себя субстратные элементы. Всё изложенное говорит о необходимости поторопиться как с фиксацией сохранившихся остатков мерянского языка, так и с их изучением, дающим возможность реконструировать его в допустимых пределах. Попыткой ответить на это требование современной науки и является настоящая работа.

О. Б. Ткаченко. Мерянский язык (Введение). Киев, "Наукова Думка", 1985.

СТАНЬ МЕРЯ!
ИНТЕРЕСНОЕ
ТЭГИ
мерянский Павел Травкин чашечник меря финно-угры чудь весь финно-угорский субстрат Merjamaa Меряния вепсы История Руси суздаль меряне владимир история марийцы Ростов Великий ростов Русь новгород экология славяне топонимика кострома КРИВИЧИ русские Язычество камень следовик камень чашечник синий камень сакральные камни этнофутуризм археология мурома Владимиро-Суздальская земля мерянский язык ономастика Ростовская земля балты городище финны краеведение православие священные камни этнография святой источник общество Плёс дьяковцы Ивановская область регионализм культура идентитет искусство мещёра священный камень народное православие антропология россия Чухлома москва ярославль мифология вологда лингвистика Кологрив Ефим Честняков будущее Унжа вятичи Залесье волга Идентичность футуризм деревня север мерянский этнофутуризм Древняя Русь латвия русский север сакрум Галич Мерьский Верхнее Поволжье иваново реэтнизация капище новгородцы Ярославская область Московия скандинавы Северо-Восточная Русь Белоозеро мордва Залесская земля мерянский мир великороссы Вологодская область Костромская область христианство
Наш опрос
Оцените мой сайт
Всего ответов: 2261
На основании какой письменности восстанавливать язык Муромы?
Всего ответов: 825
Статистика
Яндекс.Метрика