Суббота, 26.05.2018, 18:38 | Вы вошли как Гость | Группа "Гости"Приветствую Вас Гость

Главная » 2017 » Декабрь » 18 » Дети средневекового Плёса. Младенчество.
14:36
Дети средневекового Плёса. Младенчество.

Археологические раскопки – это не поиск экзотических древностей. Это, как уже говорилось не раз, один из путей получения драгоценных сведений о жизни наших далёких предков. А если раскопки многолетние, да к тому же не спешные, не «охранные» (на месте строительных работ), а целенаправленные, научные, то постепенно накапливается весьма обширное собрание сведений, позволяющее рассматривать отдельные темы жизни и быта наших предков. Я уже писал об этом в «Плёсских ведомостях». Да что там газетные статьи: сходите на Соборную гору да посмотрите на реконструкцию большой сторожевой плёсской башни 1410 года. Идея создать такую туристическую смотровую площадку - в виде разреза средневековой башни - зародилась в 1990 году в раскопе, где нам достались остатки крепостных сооружений нескольких эпох.

Но были в том большом раскопе находки и куда более впечатляющие. Например, скелеты младенцев…

Да, вот с такого печального факта начнётся мой небольшой рассказ о детях средневекового Плёса. Ведь сегодняшнему его жителю и в голову не придёт простая историческая данность: до детства младенцу надо было ещё дожить. А не доживало большинство! Отсюда и скелеты. Впрочем, даже если не заглядывать столь глубоко в историю - вспомним первые строчки пушкинской «Капитанской дочки»: «Нас было девять человек детей. Все мои братья и сёстры умерли во младенчестве». У автора знаменитой сказки «Конёк-горбунок» Ершова из пятнадцати родившихся детей умерло девять… И это не XIII век, а вполне, как принято считать, цивилизованный XIX-й.

Что же касается XIII века, то по его печальным останкам сегодня шествует практически каждый, кто хочет посмотреть на Волгу с Соборной горы. Дело в том, что после монгольского нашествия в течение нескольких лет крепость не восстанавливалась, и на ней успело возникнуть городское кладбище, а на нём, соответственно, соблюдался древний ритуальный порядок. Младенцев хоронили отдельно от взрослых и поближе к мысу, посевернее, поближе к потустороннему миру. По ним и дорожки для туристов проложены... Кстати, тот же погребальный обычай мы проследили на старейшем плёсском городском кладбище, на Холодной горе: младенцы – в стороне и ближе к северу.

Почему же так – отдельно? Да потому, что если малыш и родился, он ещё не принят в общество живых, он ещё одной ногой там, в том внешнем мире, откуда пришёл. Так полагали наши предки, исходя из хрупкости бытия. Отсюда и странное, с нашей точки зрения, отношение к малышам. Доживёт до пяти лет – стал человеком. Не доживёт… Известный писатель, археолог и этнограф конца XIX столетия Ф.Д. Нефёдов, путешествуя по Волге, отмечал, что в крестьянской семье отцы порой не знали имён младенцев. А зачем? Вот вырастет помощник, перейдёт из-под опеки женщин и девочек на «мужскую половину» - там уже отцу браться за обучение «маленького мужика».

На древних плёсских кладбищах всё выглядело ещё нагляднее. Не дожил младенец до обряда «выведения из младенчества», значит, и погребальные сложности ему не положены (как то курган, под ним домовина, тризна и прочие подробности). Сколько раз во время археологических раскопок мы убеждались: умер младенец – его похоронили без обряда. То есть обернули в ткань, перевязали свёрток и положили в совсем не глубокую ямку. Буквально прикопали. И вскоре забыли. Ну, не судьба, не состоялся человек…

Конечно, это не значит, что родившегося младенца не берегли. Во-первых, сами роды проходили в наиболее подходящем месте: не в избе, а в бане - специально подготовленной, а значит, чистой (отчасти даже прошедшей дезинфекцию). Семантически баня и была пограничьем между «нашим» миром и «тем» (потому, кстати, в ней и девушки гадали).

Во-вторых, находились для роженицы умелые помощницы. А на случай болезни были лекари, знатоки трав и всяких снадобий. В домонгольском Плёсе, жившем под покровительством Велеса (ему посвящено было главное святилище), никакие попы ещё не мешали, угрожая костром за колдовство. Да и в последующие времена что они могли предложить вместо лечения? Усердно молиться новому богу и нести деньги в церковь, как наказывалось в «Домострое»? Отбросим ханжество: из века в век к лекарям-знатокам и бабкам-повитухам обращались не только простолюдины, но и знать, и даже царская семья.

Уровень средневековой медицинской помощи, разумеется, не был сравним с современным. С малышами порой производились манипуляции откровенно рискованные, по принципу «или – или». Веками у многих народов, например, был распространён обычай «перепекания» младенца. Если слаб ребёнок, болезнен, то обмазывали его тестом, пристраивали на хлебную лопату и трижды, на мгновенье, всовывали в горячую истопку, в которую только что посадили печься хлеб. Результат… Как было сказано в жизнеописании великого литератора Г.Р. Державина, он, ещё будучи больным младенцем, после такой процедуры остался жив. Дворянин, кстати, не простолюдин, а туда же, в печь, по древнему обычаю. Понятно, что подобный метод лечения похож на закалку, встряску, и был направлен на мобилизацию сил организма. Или – или…


Младенец Исус с детскими оберегами

Для охраны ребёнка обязательно применялись сложные обрядовые действия, а также всякого рода обереги. Практически у всех народов и вне зависимости от государственной идеологии. Так, на одной из западноевропейских картин эпохи Возрождения мы можем увидеть на шее младенца-Христа ожерелье, и в его составе клык хищника и пучок красных нитей (шнурочков). И не мудрено: красный цвет – цвет жизни, цвет, оберегающий ребёнка от порчи, сглаза. И сегодня, кажется, в Сербии можно встретить детскую одежду, специально прошитую красной нитью… Вспоминается и древнерусское – фраза о матерях, заботливо навязывающих на шею своему дитятки наузы – вот те самые шнурочки красные, наверное (археология не всегда может предоставить уточнение).


Клыки-обереги и их бронзовые копии

Ну, а клык-оберег, которого так боялись навьи, переносчики болезней, мог быть не только привешен на шее, но и помещён над колыбелью. Так делали и в XII, и в XIX веке. Просверленный клык – не такая уж редкая находка в отечественной археологии. Что же до Плёса, то подобный оберег был настолько востребован, что древние местные ювелиры изготавливали бронзовые ему подражания. Значит, верили, что помогает. И, наверное, не только детям.

Для тех плёсских малышей, кому удавалось прожить первые, по-настоящему трудные годы (кого не унесла болезнь или волк, кто не утонул случайно в пруду, не был затоптан конём, заеден свиньёй и т.п.) - наступал, наконец, апофеоз младенчества. Первое посвящение. Проще говоря, наступало время, когда ребёнка наконец-то признавали за человека и обозначали данное обстоятельство особым ритуалом: «выведение из младенчества». В пять лет нового жителя принимали в средневековую плёсскую общину, а выводили из младенчества буквально, точнее сказать «вывозили». Мальчика в первый раз сажали верхом на коня и привозили на «мужскую половину», для приобщения к взрослым делам. И девочке тоже предлагалось верхом – только не на коне, а на корове, что, в общем-то, логично, исходя из специфики будущих забот и из «коровьей» символики. Вспомним Н.А. Некрасова:

В день Симеона батюшка
Сажал меня на Бурушку
И вывел из младенчества
По пятому годку…

Ну, а после посвящения…
Тут мы поздравим гипотетического древнего плесянина с посвящением в сообщество живых. О его же «взрослом» детстве расскажем в следующий раз.

Автор: Павел Травкин. Канд. исторических наук, археолог, этнограф, специалист в области туризма и музейного дела
Источник: Павел Травкин.
На первой фотографии:
Погребение младенца середины XIII века на Соборной горе в Плёсе. На самом мысу, откуда сегодня туристы любуются Волгой. Фото Павел Травкин.

Категория: Новости Мерянии | Просмотров: 1631 | Добавил: merjanyn | Теги: погребение, Язычество, Ивановская область, Древняя Русь, археология, плес, меря | Рейтинг: 4.9/7
СТАНЬ МЕРЯ!

ИНТЕРЕСНОЕ
ТЭГИ
мерянский Павел Травкин чашечник меря финно-угры чудь весь Merjamaa Меряния финно-угорский субстрат вепсы История Руси меряне суздаль владимир история марийцы Ростов Великий ростов Русь новгород экология славяне топонимика кострома КРИВИЧИ русские Язычество камень следовик камень чашечник синий камень этнофутуризм археология мурома Владимиро-Суздальская земля мерянский язык ономастика Ростовская земля балты городище финны Векса краеведение православие священные камни этнография общество Плёс дьяковцы Ивановская область регионализм культура идентитет искусство плес мещёра народное православие антропология Чухлома россия москва ярославль мифология вологда лингвистика Кологрив будущее Унжа вятичи Залесье волга Идентичность футуризм Унорож деревня туризм север мерянский этнофутуризм Древняя Русь шаманизм русский север сакрум Галич Мерьский Галичское озеро Верхнее Поволжье иваново древнерусская культура новгородцы Ярославская область Московия Языкознание скандинавы Северо-Восточная Русь мордва Белоозеро Залесская земля великороссы Вологодская область Костромская область христианство
Наш опрос
Оцените мой сайт
Всего ответов: 2413
На основании какой письменности восстанавливать язык Муромы?
Всего ответов: 962
Статистика
Яндекс.Метрика