Среда, 13.12.2017, 16:16 | Вы вошли как Гость | Группа "Гости"Приветствую Вас Гость

Главная » 2017 » Декабрь » 2 » UI-RA-LA: Древний язык речных племён Андреса Пяябо
22:32
UI-RA-LA: Древний язык речных племён Андреса Пяябо

Эта статья обязана своим появлением тому, что за пределами «финно-угорских» исследований сохраняется очень-очень устаревшая концепция происхождения «финно-угорских» народов, буквально заполонившая все энциклопедии и справочники на всех основных языках мира. Причина ясна: мало кто сверяется с данными последних исследований.

Темой публикаций «UI-RA-LA»  является повествование, основанное на данных археологии и других наук о происхождении и расселении речных племён, начиная с того момента, когда быстро отступали ледники и затопляли северные европейские ландшафты. В статьях «UI-RA-LA»  не ставилась цель обсуждения языков этих речных племён, однако такое обсуждение необходимо. Концепция «уральской» языковой семьи была создана более века назад, когда лингвисты очень мало знали о людях, которые говорили на этих языках. Лингвисты сравнивали языки и определяли «языковые расстояния» между языками. Однако проблема заключалась в том, как интерпретировать результаты лингвистических сравнений.

В конце 1800-х годов в распоряжении ученых лингвистов имелась лишь незначительная информация по географии и антропологии. В результате была придумана простая модель, по которой предположительно существовал некий «прото-уральский» язык в Уральских горах и была описана последовательность событий, связанных с серией гипотетических миграций с Уральских гор на запад, в конечном итоге заканчивая финскими языками на Балтике. За прошедшее столетие лингвисты не имели смелости бросить вызов этой модели, даже когда археологические открытия стали свидетельствовать против нее. При этом научное сообщество, далёкое от лингвистики, воспринимает эту «уральскую» теорию как истину, не зная, что она становится всё менее обоснованной. 

Изложенная далее информация, с использованием всех доступных сегодня данных, представляет лучший способ обзора тех же языков и культур. Также необходимо принимать во внимание тот факт, что в районе Уральских гор речные племена соприкасались с оленеводческими племенами, которые, согласно популяционной генетики, расселялись через Уральские горы. Поэтому мы должны добавить к истории языков речных племен соприкосновения с оленеводческими племенами, происходившие на Урале, оказавшие влияние, как минимум, на формирование пермяцких и обь-угорских диалектов.

Введение

«Финно-угорские» языки, определенные более века назад как ветвь «уральской» языковой семьи, где другая ветвь была определена как «самодийские» языки, на которых говорили оленеводы от северного конца Уральских гор на восток до полуострова Таймыр. Лингвисты подразделили «финно-угорские» языки далее на «пермяцкую», «волжскую» и «финскую» подсемьи. В то время было мало что известно о регионе, в котором использовались эти языки - только о самих языках, географии и некоторые антропологические данные. 

Спустя столетие появилось огромное количество новой информации из археологии и других наук, таких как свидетельства о развитии ориентированных на передвижение на лодках охотников-собирателей в затопленных землях к югу от тающих ледников, которые затем распространились на восток до Урала. Эта культура речных племён, идентифицируемая с археологическими культурами «Маглемозе»[1] и «Кунда» [2], распространилась на восток до Урала. Это говорит о том, что традиционная «уральская» теория языка, которая воображала миграции в противоположном направлении – с востока на запад – была ошибочной. Но поскольку вековая «уральская» теория укоренилась в академическом мире, лингвисты были и до сих пор остаются не желающими или неспособными изменить теорию, для приведения ее в соответствие со всеми имеющимися сейчас фактами. 

Археология указывает не только на распространение речных племён с запада на восток, но и на контакты с другими племенами на Урале. В последнее время новые генетические исследования показали, что происходило расселение людей из Южной Азии, носивших маркер N-галогруппы. Поскольку эта гаплогруппа наиболее часто встречается сегодня в Арктике среди оленеводов – саамов, самодийцев, якутов – можно заключить, что эти люди были охотниками-оленеводами, которые двигались на север вместе со своими стадами, когда мировой климат прогревался во время отступления ледника примерно от 15000 до 10000 лет назад. В то время как повествование о распространении речных народов, условно обозначенных нами как «UI-RA-LA», не затрагивает оленеводов, когда речь заходит о понимании языков, мы должны рассмотреть и влияние языков оленеводов на лодочные народы в местах их контакта, и наоборот.

«Финно-угорские» языки – прежний взгляд

Теория древних речных племён, представленная в моей работе ПРОИСХОЖДЕНИЕ И ЭКСПАНСИЯ РЕЧНОГО ОБРАЗА ЖИЗНИ: Введение в теорию (THE ORIGINS AND EXPANSIONS OF  BOAT-ORIENTED WAYS OF LIFE : Basic Introduction to the Theory http://www.paabo.ca/uirala/ui-ra-la.html ) основывается на идее о том, что языки, которые сегодня классифицируются как «финно-угорские» языки, эволюционировали из изначальных языков ориентированных на передвижение в челнах охотников-промысловиков, которые пронизали водные регионы севера Европы примерно 10 000 лет до нашей эры. Происходят они из культуры «Маглемозе» и их потомков. Этот новый взгляд, который поддерживается современными данными археологии, генетики и других наук, резко отличается от ранних представлений о генезисе «финно-угорских» языков, который был довольно произвольно разработан языковедами 19 века, не имевшими доказательств, помимо компаративистского лингвистического анализа.

Самыми современными проявлениями «финно-угорских» языков на сегодняшний день являются наиболее близкие к европейской цивилизации эстонский, финский и венгерский. При этом венгерский наиболее похож на самый удаленный и примитивный язык хантов, и считается следствием перемещения на юг в ходе миграций. Другие «финно-угорские» языки существуют локально в пределах других стран, от саамов до карел, води, марийцев, хантов и многих других. Поскольку «финно-угорские» языки сохранились по большей части в районах, удаленных от центров европейской цивилизации в континентальной Европе, здравый смысл подсказывает, что они являются остатками того, что когда-то было значительно большей группой, которая распространялась южнее юга Балтийского моря и до полуострова Ютландия и Британских островов на западе. Сегодня эту же историю о коренных народах, выживающих в более отдаленных районах, можно наблюдать в Северной Америке. Там аборигенные исконные языки до сих пор используются в северной части Канады. А к югу даже те, кто считает себя представителями аборигенных племён, говорят по-английски, и многие очень мало знают о своём родном языке.

Существует хорошая логическая основа для тезиса, что «финно-угорские» языки могут представлять собой изначальные языки северной и континентальной Европы в целом, и что выжившие на сегодня «финно-угорские» языки достались от первоначальных племён, населявших Европу. При этом выживание «финно-угорских» языков находилось в прямой зависимости от степени изолированности по отношению к распространявшейся на север европейской сельскохозяйственной цивилизации.

Этот новый подход – рассматривать «финно-угорские» языки как остатки первоначальных языков Европы – сталкивается со старыми взглядами, которые укоренились в мировой науке в течение века. Если читатель просмотрит любые старые книги или даже новые книги авторов, ссылающихся на прежние издания, они смогут увидеть лишь старую теорию. Согласно этой теории считается, что «финно-угорские» языки имели происхождение в Предуралье, а затем распространились за счет миграций. Недостаток этого подхода очевиден. Если «финно-угорские» языки были укоренены в Предуралье и затем лишь расширяли свой ареал, то каковы были аборигенные языки охотников, уже расселившихся по всему северу?

На протяжении многих лет ученые «решали» эту проблему, предполагая, что первоначальные племена были «финнами», то есть это были люди, идентифицируемые с сегодняшним саамами арктической Норвегии и Финляндии. Беда в том, что лингвистика не смогла вычленить саамов из «финно-угорских» языков, наоборот, всегда была тенденция включать саамский в единую группу вместе с финским, эстонским и другими «прибалтийско-финскими» языками. Таким образом, эта старая теория «финно-угорского» происхождения из определённого узко ограниченного региона, если её принять, даёт представления только о внутренних перемещениях одного и того же народа. Но эта идея тоже имеет свои недостатки. Известно, что использовавшие челны охотники-промысловики уже обширно мигрировали в ходе своих ежегодных перемещений. Сама идея жёсткой привязки к какому-либо месту происхождения просто не может быть применена к людям, чья естественная родина по своей сути необъятна, охватывая целые водные системы.

Как старая теория появилась? Она была разработана самими лингвистами с использованием моделей, полученных из изучения ориентированных на оседлый образ жизни земледельцев – то есть людей, которые были очень оседлыми, и если они и перемещались, то такие миграции должны были быть преднамеренными. После того как лингвисты 19 века определились с существованием «финно-угорских» языков, они попытались описать историю их эволюции. Не имея каких-либо археологических данных или знания о поведении сезонных «кочевий» на челнах у охотников-рыболовов-собирателей, они создали историю, которая больше подходит для оседлых сельскохозяйственных народов. Эта модель рассматривала рост населения в небольших регионах, что приводило к отпочкованию групп, которые мигрировали в другие места, а затем через некоторое время отколовшаяся группа вырастала и появлялась еще одна группа.

Эта старая теория была опровергнута – особенно находками эстонских археологов, таких как Рихард Индреко (Richard Indreko)[3] – сделанными на протяжении 20-го века, – но, глубоко укоренившись в учебниках и воззрениях, её трудно вытеснить более реалистической теорией. Иллюстрация старой теории приводится ниже:

Карта 1. Развитие «финно-угорских» языков. Устаревшая теория «миграций», написанная в 19 веке. Не подтверждается данными археологических исследований 20 века. Эта теория известна так давно, что имелась и тенденция к её пересмотру – но, вплоть до недавнего времени, главным образом, чтобы изменить дату появления «финно-угорских» племён на Балтике – вместо того, чтобы полностью отвергнуть её. Данная теория не может быть применима к кочевым охотникам-рыболовам, использующим челны, которые преодолевали указанные миграционные расстояния в своих водных бассейнах ежегодно. Лингвистические различия объясняются гораздо проще, если предположить развитие диалектических различий между кочевыми речными племенами, ограниченными соответствующими водными системами: Волги, Камы, Оби, бассейна Балтики.

Первоначальные исследователи пришли к выводу, на уровне лингвистики, о существовании большой изначальной супер-семьи «уральских» языков западной Евразии, которая в дальнейшем разделилась на языковые группы «самоедов» и «финно-угров». Первые относятся к племенам, живущим в высоких широтах Арктики – племенам оленеводов, которые имеют сильные арктические монголоидные расовые особенности.
Я не оспариваю вывод об общих корнях для обеих групп в некоем общем пра-языке. Вопрос заключается в том, как языки, диалекты, разошлись.

Первоначальная устоявшаяся теория тесной территориальной привязки указывает на их происхождение в непосредственной близости от Уральских гор около 6 000 лет до н.э., а затем исходный язык «финно-угорской» группы де начал делиться и подразделяться, с каждой отколовшейся группой, мигрировавшей в новое место (см.карту выше).

Вопросы к данной теории бесчисленны, в особенности, если принять во внимание расстояния, которые на лодках-челнах преодолевали охотники-рыболовы-собиратели – например, как это всё ещё наблюдалось в Канаде в 17 веке.

В те времена, когда зародилась изначальная лингвистическая теория тесной географической привязки, похоже, нашёлся только один лингвист, осознавший, что в ней было что-то не так. В 1907 году Хейкки Оянсуу (Heikki Ojansuu) высказал мнение о том, что «финно-угорские племена некогда населяли обширную зону, простирающуюся примерно от района финского озера Ильмаярви (Ilmajarvi), далее вдоль Волги и ее притоков, до регионов Камы и Уральских гор». Он полагал, что охотникам и рыбакам были нужны большие площади для их деятельности (Оянсуу, Oma Maa, 1 (1920), 318-328).

Позже ещё один финн, Пааво Равила (Paavo Ravila) поднял вопрос простой дифференциации «финно-угорских» диалектов, и что географическое распределение «финно-угорских» языков близко отражает их взаимосвязь, но не сумел развить поставленный вопрос. Позднее ещё один финн, Эркки Итконен (Erkki Itkonen), для снижения противоречия изначальной лингвистической теории данным археологии (которая не обнаружила никаких свидетельств миграции), предложил принять за основу предположение, что «финно-угорские» племена занимали всю территорию от Урала до Прибалтики с незапамятных времен (Итконен, Oma Maa, 1958).

Тойво Вуорела (Toivo Vuorela) развил эту линию мышления следующим образом (Вуорела, «Финно-угорские народы», англ. перевод Дж. Аткинсон, 1964): «В этом смысле Итконен склоняется к идее Оянсуу о «неразрывном ареале проживания финно-угорских племён» от Ильмаярви до Урала, и поддерживает взгляд Равила о том, что географическое распределение финно-угорских языков отражает их взаимосвязь». Когда племена охотников-собирателей, нуждавшиеся в обширных пространствах для перемещения, стали возделывать землю, они оказались в большей степени привязанными к определённому региону: «различные группы, которые привыкли жить вместе, оседали в местах своих бывших охотничьих угодий», – и, таким образом, диалекты становились всё более и более изолированными, и на протяжении веков и тысячелетий развились в отдельные языки.

Идея «оседлости племён охотников на их прежних охотничьих угодьях» интересна с точки зрения эстонского и финского слова, обозначающего понятие «семья»: pere, perhe, «круг, окружение»: piire, ympyrä. Каждый род имел свои собственные охотничьи тропы, что также подтверждается изначальными наблюдениями среди алгонкинских индейцев Канады.[4] Так что, когда они становились оседлыми, охотничьи тропы исчезали, а всё, что оставалось – это род, семья, pere, perhe.

Другой вопрос, существовали ли «финно-угорские» языки к западу от Балтийского моря, так как уже к 19 веку их там не было. Конечно, если бы, в подтверждение, один-два «финно-угорских» языка выжили в Швеции или Великобритании, наука пошла бы совсем другим путём. Однако лишь предания в Норвегии и Швеции говорят о «финнах» на побережье, в лесах и в тундре, при этом учёные предполагают, что скорее всего подразумеваются саамы (лопари).

Тем не менее, и тут тоже был один исследователь, не принявший теорию жёсткой привязки к происхождению «с Урала»: немецкий учёный Густав Коссинна попытался поместить родину «финно-угорских» языков в Северную Германию и Скандинавию (Mannus, I-II Mannus Bibl. 26 (1909-1911).

Примечательно, что в эстонском народном эпосе Калевипоэг[5] (если предположить, что он взят из оригинального фольклора, а не является плодом более поздней переработки), прослеживается намёк, что, возможно, еще в эпоху викингов в Норвегии всё ещё использовалась «финно-угорская» речь. По преданию у Калева было три сына: один из них стал легендарным Калевипойгом, героем эстонского и финского фольклора, другой стал купцом и отправился торговать в русские земли (имеются в виду, вероятно, Водь (Вотяки) и другие «финно-угорские» народности, торговавшие на Днепре и Волге), а третий отправился в Норвегию, чтобы «стать воином».

В основе народной легенды было заложено перечисление всех очевидно связанных «финно-угорских» народов, имевших «общего родоначальника» – Калева. Персонаж его третьего сына – «норвежского воина» – интересен тем, что во времена 800-1000 гг. нашей эры датские короли постоянно воевали за то, чтобы включить Норвегию в свои владения. В течение двух столетий южная Норвегия и её побережье были зоной конфликта, который требовал постоянных военных усилий. В этот период эсты (аesti)[8] являлись родственным народом, постоянно вовлечёнными в войну против датских армий. И, по мысли создателей эпосной легенды, Калев направил одного из своих сыновей «воином» в Норвегию, чтобы стать, в свою очередь, «родоначальником» фенно-говорящего народа на юге Норвегии.

Исторически норвежские и шведские документы говорят о коренных племенах не только как оленеводах, но и как о жителях побережий и лесов – называя их «финнами». Можно было бы сказать: «Ну это была какая-нибудь народность, связанная с саамами (лопарями)». И всё было бы ничего, если бы саамы говорили на языке, очень отличном от финского, но дело в том, что саамский язык настолько финский по своей природе, что лингвистика включает его в «финно-угорскую» группу и часто даже в подгруппу прибалтийско-финских языков. Все это предполагает, что саамский язык, как и прибалтийско-финские – тесно связаны; а то, что их разделяет – это лишь уровень развития цивилизации: более южные из них (финские и эстонские наречия, а также исчезнувшие языки далее к югу) адаптировались больше и быстрее к земледельческой цивилизации, продвигавшейся с юга, в то время как более северные из них (в частности, саамcкий язык) оставались относительно примитивными из-за большей изоляции.

Далее, правильно ли ограничить западную границу Скандинавией? Так как археология указывает на торговые связи между Норвегией и северной Британией (т.е. с пиктами)[6], мы можем расширить понятие угро-финнов в том числе до пиктов. О торговых связях между пиктами и восточным побережьем Балтийского моря свидетельствует англосаксонский ученый монах преподобный Беда (Venerable Bede)[7], который писал в своей знаменитой истории Британии, что пикты пришли на длинных лодках «из Скифии». В то время под «Скифией» понималось всё восточное побережье Балтийского моря и регионы далее за ним. Торговцы из «Большой Эстонии»[8] прибывали на британское восточное побережье и, как засвидетельствовано, говорили на языке, похожем на язык принимавших их пиктов.

Таким образом, альтернативные точки зрения, которые сейчас кажутся более правильными, были известны среди ученых давно. Однако отдельные голоса заглушались теми, кто выдвигал идею однозначно уральского происхождения и последующих «миграций на запад».

Новый взгляд на языки лодочных племён

Уже примерно с 1950-х годов археологи, не найдя никаких доказательств миграции с востока на запад или подтверждения теории жёсткой территориальной привязки, начали оспаривать устаревшую теорию. Известный эстонский археолог Рихард Индреко, например, писал, что археологические свидетельства, напротив, показывают движение археологической культуры в противоположную сторону – с запада на восток. Однако тенденция была к пересмотру устаревшей теории, но не отречению от неё. В археологии было засвидетельствовано движение с востока на запад гончарных изделий с гребнеобразной маркировкой (т.н. «культура гребенчатой керамики»). Может быть, это указывает на миграцию, посчитали одни. Рихард Индреко ответил на это предположение, указав, что движение предметов культуры само по себе не означает миграцию. Оно может означать просто движение новой культуры путем установления контактов между родственными «финно-угорскими» племенами. Позднее оно могло быть и результатом торгового обмена.

Но никто не указал на основную проблему в любой теории миграции: образ жизни охотников-рыболовов, передвигавшихся на челнах. Живя в Канаде, я заинтересовался алгонкинскими коренными племенами, которые жили похожей жизнью охотников-рыболовов, перемещаясь на каноэ, в схожей северной среде. Я увидел в них хорошую модель того, каким образом могли развиться древние «финно-угорские» языки. В этой алгонкинской языковой семье языковые различия – какими европейцы нашли их в 16 веке – соответствовали водным бассейнам: разный язык в каждом бассейне, с подразделением более крупных языков на диалекты. Причина – в перемещениях на каноэ. Это были речные, «лодочные народы». Племена, зависящие от челнов, перемещаются раз в пять дальше, нежели племена, кочующие пешим ходом, но при этом имеют тенденцию оставаться в рамках водного бассейна, где их лодки в состоянии перемещаться. Таким образом, в каждой водной системе формировался свой собственный суб-диалект более крупной культуры. Одним словом, охотники-рыболовы, осуществлявшие сезонные плавания на далёкие расстояния на своих челнах, не имели определённого оседлого места проживания, но были связаны естественными границами, где их лодки могли легко пройти, т.е. были связаны границами водных бассейнов. 

Когда европейцы появились в Северной Америке вначале 17-го века, они обнаружили там племена кри (Cree) в водном бассейне Гудзонова залива, оджибва (Ojibwa) в водном бассейне Великих озёр, алгонкинов (Algonquins) в водном бассейне реки Оттава, монтанских иннуитов (Montagnais Innu) в водном бассейне реки Сагенай и лабрадорских иннуитов (Labrador Innu) в водах нынешней реки Черчилль. Я показал это на карте Северной Америки ниже.

Карта 2. Алгонкинские языки в 17 веке. Идеальная модель для ранних «финно-угорских» речных охотников-собирателей (языковые различия связаны с естественным диалектным развитием внутри водных систем). Алгонкинские коренные племена лесистой области восточного квадранта на северо-востоке Северной Америки были охотниками-собирателями-рыболовами, ведшими сезонно-кочевой образ жизни с использованием каноэ для передвижения. Их языковые различия привязаны к границам водных бассейнов. Вероятная история их развития заключается в их быстром продвижении вверх по рекам от Атлантики, позволившем освоить эти земли; затем же началось постепенное расхождение диалектов в соответствии с возможностью передвижения по воде в границах водных бассейнов. 

Если мы применим эту же модель к Северной Европе, ко всему региону, заселённому, по свидетельствам археологии, ориентированными на передвижение в челнах племенами охотников-рыболовов, мы приходим к следующей карте:

Карта 3. Развитие «финно-угорских» языков. Теория распределения диалектов по протяжённости водных систем (удовлетворяет лингвистическим доказательствам, поскольку лингвистические и географические расстояния соответствуют друг другу). Кочевые речные охотники-собиратели-рыболовы поддерживают лингвистическую общность на огромных территориях, но за тысячелетия диалектические различия усиливаются, в основном распределяясь в соответствии с границами водных путей. «Финно-угорские» корни лучше всего рассматривать в рамках передвигавшихся на челнах племён охотников-собирателей, живших в одинаковой среде, и разделение их языковой семьи также связано с границами водных бассейнов. Дальнейшие деления «финно-угорских» языков, однако, более молодые, так как языки далее подразделялись по мере перехода на оседлый образ жизни и земледелие. Но изначальное положение, подобное наблюдавшемуся у алгонкинских племён, очевидно. Обратите внимание, если предположить, что «финно-угорские» языки охотников-собирателей-рыболовов были распространены и дальше на западе, то и там должны были иметься диалектные ареалы, например, в водных бассейнах Вислы и Одера.

Карта демонстрирует, что деление «финно-угорских» языков связано с водными бассейнами (Балтийский, Волжский, Обский, и т.д.), и очевидно, что имели место не миграции, а скорее постоянные сезонные кочевые перемещения речных племён, в привязке к бассейнам рек, и лингвистические различия соответствовали естественному разделению по водным системам, в рамках которых эти кочевые речные племена передвигались.

Подытоживая, языки развивались тем же путём, что и диалекты – с изначальным языком, охватывающим большую площадь, и с географическими условиями, вызывавшими локализацию. Далее, по мере перехода кочевых «финно-угров» к земледелию, каждый из основных диалектов базовой водной системы начинал подразделяться между сельскохозяйственными зонами.

Дополнительная дискуссия: влияние оленеводческих племён

В реальном мире не бывает ничего простого. В примере с алгонкинским языком имело место влияние инуитских языков североамериканской Арктики и ирокеанских языков с нижних Великих озёр. Эти языки в основном должны были бы повлиять на диалекты лишь находящихся рядом племён, будучи слишком слабыми для оказания существенного влияния на всю зону распространения языков речных народов – если бы влияние не было столь сильным и не длилось тысячелетиями!

То же самое справедливо и в отношении распространения языков европейских речных племён, возникших из археологических культур «Маглемозе» и «Кунда» вокруг южной и восточной Балтики. Следующая карта показывает, что происходило примерно за 10500 лет до настоящего времени. Обратите внимание на то, как Волга-Камская и Печорская водные системы были приближены друг к другу у середины Урала. Весьма вероятно, что там было место соприкосновений культур – торговли, социализации, поиска партнеров. Вероятно, там оленеводческие племена с Урала и могли повлиять на язык прибывающих туда речных племён.

Карта 4 Карта взята из научной статьи Вяйно Пойкалайнен, “Палеолитическое искусство от Дуная до Байкала” (Väinö Poikalainen, Paleolithic Art from the Danube to Lake Baikal). Немногие карты, показывающие отступление ледников, показывают также районы, затопленные ледниковой талой водой, которые сегодня представляют болотистые местности вдоль береговой линии. Я был очень рад обнаружить эту карту, потому что места затопления очень важны для нашего понимания как речных племён, так и оленеводческих племён. В то время как речные народы находят водные просторы благоприятными для своей жизнедеятельности, оленеводам не выжить на затопляемых землях даже зимой, потому что оленям необходимо находить свою лишайниковую пищу под снегом. Эта карта на самом деле показывает, почему культура «Кунда» легко распространилась на восток – нужно было только следовать за ледниковыми озерами. И это показывает, почему оленеводы гаплогруппы N3 с северной части Урала не могли были мигрировать на запад в северную Финляндию ещё несколько тысячелетий, пока не появились современные берега и тундра. Заинтересованному читателю следует воспользоваться данными палеоклиматологии, чтобы понять как условия расселения речных племён, так и ограниченные возможности для оленьих стад найти пригодные для жизни территории, помимо арктического побережья Сибири, где, как мы видим, не было ледников или ледниковых озёр.

В это первозданное время районы, ранее покрытые ледниками, были совершенно новыми и незаселёнными. Речные племена, расселяясь в новые затопленные земли, не сталкивались с какими-либо другими народами или языками, пока некоторые не достигли окрестностей Уральских гор.

Согласно данных археологии, культура, похожая на культуру «Кунда» достигла Печорского бассейна. В то же самое время другие речные племена, которые могут быть отождествлены с культурой «Маглемозе», продвигались на север с Волги до тех мест, где сходятся Печора, Кама и Уральские горы.

В местах, где территории разных племён сходятся близко, у северных аборигенных народов имелась практика – и есть много примеров в Северной Америке – образования мест сбора, где обычно разбросанные на расстояния люди собирались вместе, для социализации, торговли и нахождения супруга/супруги. Логично предположить, что в таких местах происходило и смешение языков и культур.

На приведенной выше карте синими стрелками обозначено, как речные народы достигали Урала примерно в его средней части – там, где археологические находки указывают на обитание охотников-собирателей другой культуры. Недавно новой этногенетической наукой было выявлено, что оленеводческие племена вдоль всей евразийской Арктики обладают самой высокой концентрацией N-гаплогруппы Y-ДНК. Похоже, что они выдвинулись на север примерно 15000 лет назад. Очевидно, что эта гаплогруппа возникла у оленеводов в ледниковый период, а затем переместилась на север вместе с передвижением оленьих стад по мере потепления мирового климата. Хотя версию N2 N-гаплогруппы легко понять – она доминирует на полуострове Таймыр, история версии N3 (сегодня называемой N1b) сложнее, так как она оказалась в самых высоких концентрациях у якутов северо-восточной Сибири, у саамов и финнов северной Финляндии. Из этих ареалов гаплогруппа разошлась по сторонам, по мере того как люди, несущие ее, выдвигались в прилегающие территории, часто отказываясь от своего первоначального образа жизни, ориентированного на разведение оленей. 

Объяснение разделения N3-галоггруппы на саами и якутов на расстоянии в тысячи километров было приведено в 2006 году С.Роотси (S.Rootsi) и соавторами в работе «Северный маршрут Y-хромосомной гаплогруппы N против часовой стрелки из Юго-Восточной Азии в Европу» (A counterclockwise northern route of the Y-chromosome haplogroup N from Southeast Asia towards Europe”), «Европейский журнал генетики человека» (European Journal of Human Genetics), 15 (2): 204-11; 2006). В этом исследовании был сделан вывод о том, что гаплогруппа N3 (N1b) возникла около 12000 лет назад в юго-западной части Сибири, к югу от бассейна реки Обь. Здесь люди разделились на две группы, одна повернула на восток, а другая группа повернула на запад. На мой взгляд, поскольку северные олени не могли выжить в болотах бассейна реки Обь, оленьим стадам пришлось обойти его, а затем продолжить путь на север либо через Центрально-Сибирское плато, либо через Урал.

Согласно С.Роотси, гаплогруппа N3 (N1b) зародилась около 10000 лет назад, двинулась на запад, повернула на север и прошла через Уральские горы. Затем она переместилась на запад вдоль арктического побережья в северную Финляндию, а из северной Финляндии распространилась на юг. Причина этого маршрута проста – он следовал за движениями оленьих стад. Олени должны были двигаться на север на Урале, потому что западнее было слишком жарко и болотисто. Затем оленям пришлось мигрировать вдоль северного побережья северо-восточной Европы, оставаясь в прохладной тундре, но только тогда, когда исчезли ледники и ледниковые озера.

Связь N-гаплогруппы с народами, которые были зависимы от оленьих стад тундры, очевидна. В отличие от саамов, в финских культурах и языках преобладают изображения, связанные с использованием лодок на водно-болотных угодьях. Ничего не связано с оленями. Из этого следует, что гаплогруппа N3 влилась в финские народы от оленеводов из северной Финляндии, отступавших от их первоначальной жизни, ориентированной на разведение оленей, смешиваясь с речными охотниками-собирателями с гораздо более гибким и адаптируемым образом жизни. По мере смены культуры, далеко идущая природа использования лодок быстро распространила гаплогруппу бывших оленеводов на юг.

Поскольку миграция к югу от гаплогруппы N3 (N1b) была мотивирована переходом от ориентированной на разведение оленей культуры, на культуру лодочных охотников-собирателей, те, кто обратился в мир речных племён, могли быстро перенять и их языки.
Выводы: язык лодочных людей, вероятно, у истоков «финно-угорских» языков

Археологи всегда говорили об очевидном – по мере того, как после ледникового периода климат становился теплее, европейская цивилизация расширялась. Последние генетические исследования также указывают на то, что «финно-угорские» народы в своей основе европейцы. Таким образом, только сейчас «финно-угорские» языки и традиции начали рассматриваться с точки зрения истории Европы. Теперь легче признать, что «финно-угорские» языки происходят от изначально ориентированных на передвижение в челнах охотников-рыболовов Северной Европы. Многие пока лишь не в состоянии осознать характер таких племён. Однако хорошее представление о них можно получить, если рассмотреть образ жизни алгонкинских племён северо-восточной части Северной Америки – охотников и рыболовов, которые так же кочевали на лодках – каноэ, так же жили в северной лесистой области, полной водных путей. Кроме того, мы можем видеть, как пришедшие в Америку европейцы повлияли на них, с южных до северных областей, начиная с 17-го века. Легко заметить, что то же самое происходило несколько ранее в Европе, возможно лишь более замедленными темпами, поскольку технологии и рост населения в цивилизованных частях Европы не продвигались в том же быстром темпе, как в последние несколько веков.

Давайте рассмотрим, что произошло в Северной Америке. Северная Америка была наводнена европейцами в период с 17-го по 20-й век, и история ясно показывает, каким образом это повлияло на аборигенные племена. В основном европейские поселенцы были фермерами, и регионы, где коренные народы вытеснялись или ассимилировались в первую очередь, были те области, которые наиболее идеально подходили для ведения сельского хозяйства. Болота, скалистые склоны, кислые каменистые почвы, горы и холодные северные климатические зоны были местами, куда европейские переселенцы устремлялись не сразу, и именно там аборигенные племена нашли на время своё убежище. Постепенно европейские поселенцы двигались и в бедные земли, в результате чего коренные народы могли выживать уже только в самых неблагоприятных местах, в частности, на крайнем севере.

Сегодня родные языки и культура выживают наиболее успешно в Канаде, в первую очередь из-за холодного северного климата, который препятствует развитию земледелия. В то время как в США сегодня можно найти лишь очень незначительные очаги национальных культур (как правило, в пустынных районах), в Канаде вся северная её часть значительно заселена аборигенными племенами, то есть людьми, которые до сих пор идентифицируют себя как коренные народы и даже говорят на своем родном языке (кри, дене, инуиты, и т.д).

Ученые в Северной Америке, занимающиеся вопросами развития Европы, поэтому более склонны принять теорию, что, возможно, саамы и финны Северной Европы могут быть, по аналогии, остатками первоначальных коренных народов Европы. Это почти очевидно. Но взгляды ученых пока недостаточно широки. То, что требуется, это представить себе образ жизни коренных народов по всей Северной Европе, на который в дальнейшем повлиял приход новых культур и новых методов, начиная с регионов, наиболее подходящих для ведения сельского хозяйства. Мы не просто имеем дело с вымиранием саамов на Скандинавском полуострове, с юга на север – выживших сегодня только на крайнем севере и в горах Норвегии – но и в Северной Европе в целом. Как мы можем обрисовать границу только по Скандинавии? Это были речные племена, отпачковавшиеся от культуры Маглемозе, и вода не была препятствием – совсем наоборот, вода способствовала их перемещениям и расширению ареала, и очевидно, что эти племена распространились на восток и на юг, всюду, где находились водные пути, чтобы нести их и их выдолбленные из дерева (или на севере – кожаные) челны.

Если это происходило в Канаде по отношению к алгонкинам, ассимилированным с юга на север, то почему аналогичные процессы не могли происходить в ранней Европе?

Таким образом, простой факт, что земледельцы вытесняют аборигенных охотников-собирателей-рыболовов с юга на север и с плодородных земель в бедные кислые болотистые земли, приводит к выводам, что, вполне возможно, язык предков «финно-угорских» народов был изначальным языком континентальной Европы. И даже принимая во внимание перемещение культуры по водным путям – так как речные племена сезонно кочевали по обширным территориям, – то именно это обусловливает культурное влияние на естественный ход контактов, а не какие-либо переселения на новое постоянное место обитания. Я не говорю о фермерах, которые набивают пожитки в свои повозки и переезжают. Речь идет о племенах, которые в северных условиях жили родами (кланами), которые каждый год перемещались по территории диаметром в несколько сотен километров, и о племенах (группы по 4-6 родов), где общий диаметр ежегодных перемещений мог достигать и 1000 миль (размах сезонных миграций мог быть и еще больше, как у жителей побережий). Все это, конечно, подходило к концу, когда эти племена создавали постоянное поселение, даже оставаясь по-прежнему охотниками-рыболовами. Ну а когда их род деятельности становился в основном сельскохозяйственным, то диапазон их перемещений уменьшался вплоть до радиуса, возможно, всего в 50 км.

Устаревшая лингвистическая теория о происхождении «финно-угорских» языков, описывая их происхождение в узком месте недалеко от Уральских гор, оказала миру науки большую медвежью услугу. Более ста лет ученые полностью игнорировали «финно-угорские» языки в исследованиях доисторической Европы просто потому, что им сказали, что этих языков там не было, что они были на востоке.

Факты говорят о том, что истоки «финно-угорских» языков были не просто в континентальной Европе, но и представляют собой исконные основы европейской цивилизации. Земледельческие культуры и, в конце концов, «Индо-Европейские» культуры пришли в Европу волнами, и ассимилировали местное население во многом таким же образом, как европейские культуры сделали это в Северной Америке начиная с 16 века. Следует отметить, что в более поздней истории не происходило миграций, но скорее имели место военные завоевания, начиная с Римского завоевания Европы и создания Римской империи. Когда Римская империя рухнула, германские и славянские державы приняли римские методы завоевания и управления, и это является основной причиной того, что изначально финно-угро-язычные регионы сейчас говорят на германских или славянских языках. Судьба «финно-угорских» культур оказалась похожей на судьбы коренных народов Северной Америки, абсорбированных в новые культуры, введенные новыми пришельцами, или навязанные военными завоевателями, за исключением регионов, наиболее удаленных от влияния цивилизации. Отличие Северной Америки от Европы лишь в том, что в Европе это происходило гораздо более постепенно.

Дополнительное обсуждение: влияние языков оленеводов на языки речных племён

Оленеводческие племена гаплогруппы N3 (N1b) могли повлиять на диалекты речных племён в местах контакта, на разделе Печорского и Камского водных бассейнов и Уральских гор, а также в более поздних местах контакта в северной Финляндии, но бóльшая часть области речных племён, далекая от этих мест контактов, вряд ли подверглась существенному влиянию.

Поскольку обь-угорские языки гораздо больше похожи на самодийские, чем на финские языки к западу от Урала, сегодня некоторые лингвисты полагают, что угорские языки (обь-угорские и язык сегодняшних венгров, считающийся перемещенным на юг в ходе торговли мехами), более правильно классифицировать в качестве тюркских языков. Важно отметить, что лингвисты считают язык якутских оленеводов «тюркским». У оленеводческого племени, зовущегося Духа (Туха) в южных сибирских и северных монгольских горах, язык также считается тюркским. Возможно, что самодийские и саамский языки также являются тюркскими, но на них, скорее, бóльшее влияние оказали финские языки, чем наоборот.

Обычно, когда два языка входят в контакт, язык более сильной культуры оказывает бóльшее влияние на другой язык, и на протяжении всего периода отступления ледников и потепления мирового климата речные племена доминировали. Климатическое потепление между 15000 лет назад и 10000 лет назад благоприятствовало лодочным народам, так как они были приспособлены к жизни на затопленных и лесистых территориях. В то же время оленеводам становилось намного сложнее выживать по мере исчезновения оленеводческой тундры. Первоначальный образ жизни, при котором имелась возможность собирать большие тундровые оленьи стада, постепенно сходил на нет. Бывшим оленеводам приходилось охотиться на отдельных оленей, лосей и водных животных, а также передвигаться по болотистой местности на лодках. В общем, бывшие северные народы приспосабливались к лодочному образу жизни, и это объясняет, почему финны обладают N3-гаплогруппой, а также некоторыми монголоидными характеристиками на их лицах – среди них есть потомки оленеводов, которые присоединились к речным племенам, когда первоначальная оленеводческая культура распалась, за исключением незначительного количества мест.

Лично я не возражаю против того, чтобы языки оленеводческих народов были убраны из языковой группы речных племён, и чтобы лингвисты переместили их в расширенную «тюркскую» языковую семью, ставя языки оленеводов ближе к своим корням. Причина проста: традиция охоты и разведения стад оленей в тундре настолько сильно отличается от традиционного охотничьего образа жизни племён, ориентированных на передвижение на лодках, что трудно представить себе смешение этих двух культур.
Фактически же, в более широком рассмотрении, согласно данных археологии, культуры «Маглемозе» и «Кунда» возникли из бывших североевропейских оленеводческих племён, которые постепенно вымерли. Таким образом, оленеводческая культура тундры на многие тысячи лет старше, чем культура речных племён, и уже имела свою историю, прежде чем кто-либо даже подумал о передвижении в затопленном ландшафте на лодках.

© A. Pääbo, обновлено в 2016 г.

Комментарии:

[1] Маглемозе (Maglemose) – археологическая культура эпохи мезолита (7-5-е тыс. до н. э.) на территории скандинавских стран, Великобритании, севера Германии. Названа по поселению у г. Муллеруп (Дания). Орудия из рога и кости, микролиты. Хозяйство: собирательство, охота, рыболовство. http://dic.academic.ru/dic.nsf/enc3p/185174 
[2] Кундская культура - мезолитическая культура 8-5 тысячелетий до н.э., распространённая на территории восточной Прибалтики от Польши до Ленинградской области и южной Финляндии. Названа по г. Кунда в Эстонии. https://ru.wikipedia.org/wiki/ 
[3] Рихард Индреко (1900–1961) – один из основателей современной археологии Эстонии https://en.wikipedia.org/wiki/Richard_Indreko
[4] Алгонки́ны — группа коренных народов (индейцев) Северной Америки, родственных по языку. Алгонкины с древности расселялись в районе Великих озёр, провинция Онтарио в Канаде. https://ru.wikipedia.org/wiki/Алгонкины_(группа_народов) 
[5] Калевипоэг, Kalevipoeg – досл., «сын Калева».
[6] В соответствии с наиболее распространенной гипотезой, пикты являлись остатками «доиндоевропейского» населения Европы. https://ru.wikipedia.org/wiki/Пикты 
[7] Бе́да Достопочтенный (Досточтимый; лат. Beda Venerabilis, англ. Bede the Venerable, др.-англ. Bǣda или Bēda) (ок. 672 или 673 — 27 мая 735) — бенедиктинский монах в Нортумбрии (современный Джарроу). Написал одну из первых историй Англии под названием «Церковная история народа англов» (лат. Historia ecclesiastica gentis Anglorum, англ. Ecclesiastical History of the English People), которая принесла ему славу «отца английской истории» https://ru.wikipedia.org/wiki/Беда_Достопочтенный
[8] «Упоминания эстов у античных авторов столь кратки, что точно определить ареал их расселения не представляется возможным». «Aestii вблизи Вислы (соседи видивариев) — народ, упомянутый Тацитом в трактате «О происхождении германцев и местоположении Германии». https://ru.wikipedia.org/wiki/Эсты

Перевод, предисловие и комментарии: Коля Бадусов
Перевод опубликован с любезного разрешения автора.
Мнение редакции Merjamaa может не совпадать с мнением автора.

Андрес Паабо (Пяябо) (Andres Pääbo) – канадский художник и исследователь.

Андрес Паабо (Пяябо) (Andres Pääbo) – канадский художник и исследователь, уже более 15 лет занимающийся историей коренных народов Европы и Северной Америки и их языков; расшифровавший, с помощью финского и эстонского словарей, надписи, относимые к языку венедов, в том числе на глиняных сосудах в античных термах в итальянской провинции Венето, на учебных табличках из медной фольги, на надгробных камнях в Уэльсе.

Пяябо поднимает интереснейшие вопросы и предлагает нестандартные ответы. Пяябо считает несостоятельной общепринятую идею о зарождении «финно-угорских» языков в районе Урала в 6-м тысячелетии до н.э. и склонен считать, что родственные им языки могли использоваться в Северной Европе и континентальной её части с незапамятных времён, и предшествуют т.н. «индо-европейским языкам».

Категория: Новости Мерянии | Просмотров: 1266 | Добавил: merjanyn | Теги: финно-угры, ранний железный век, Языкознание, бронзовый век, история, древняя Европа, Реки, лингвистика, каменный век | Рейтинг: 5.0/7
Всего комментариев: 2
avatar
1
2
В принципе все логично. Эта теория объясняет многие вещи.
avatar
0
1
Постоянная ссылка на англоязычный оригинал статьи: 

http://www.paabo.ca/uirala/FinnoUgricbkgd.html

Полное название статьи:

ПРОИСХОЖДЕНИЕ И ПРИРОДА РЕЧНЫХ ПЛЕМЁН, ТРАДИЦИОННО ИЗВЕСТНЫХ КАК «ФИННО-УГОРСКИЕ» НАРОДЫ

НОВЫЕ ВЗГЛЯДЫ, ВКЛЮЧАЯ РАССМОТРЕНИЕ ВЛИЯНИЯ ЯЗЫКОВ ОЛЕНЕВОДЧЕСКИХ ПЛЕМЁН N-ГАПЛОГРУППЫ
avatar
СТАНЬ МЕРЯ!

ИНТЕРЕСНОЕ
ТЭГИ
мерянский Павел Травкин чашечник меря финно-угры чудь весь Merjamaa Меряния финно-угорский субстрат вепсы История Руси суздаль владимир меряне история марийцы Ростов Великий ростов Русь новгород экология славяне топонимика кострома КРИВИЧИ русские Язычество камень следовик камень чашечник синий камень сакральные камни этнофутуризм археология мурома Владимиро-Суздальская земля мерянский язык ономастика Ростовская земля балты городище финны Векса краеведение православие священные камни этнография святой источник общество Плёс дьяковцы Ивановская область регионализм культура идентитет искусство Арья Альквист мещёра священный камень народное православие антропология Чухлома россия москва Солнцеворот ярославль мифология вологда лингвистика Кологрив Ефим Честняков будущее Унжа вятичи Залесье волга нея Идентичность футуризм экономика деревня туризм север мерянский этнофутуризм Древняя Русь шаманизм латвия русский север Галич Мерьский иваново капище Ярославская область Московия Языкознание скандинавы Европа коми бронзовый век Костромская область христианство
Наш опрос
Оцените мой сайт
Всего ответов: 2347
На основании какой письменности восстанавливать язык Муромы?
Всего ответов: 913
Статистика
Яндекс.Метрика